Кое-как собрались с силами и провели допрос.

К этому моменту пришли данные проверки паспорта и прописки.

Чисто. Не привлекалась, но состоит на учете в психдиспансере.

— Да я сама себя на этот учет поставила, — отмахнулась женщина. — Запросите записи врача — сами убедитесь, что там моя фамилия стоит!

Убедились.

Гражданка Е.К., двадцати шести лет, проходя практику в психоневрологическом диспансере, поставила на учет гражданку Е.К., двадцати шести лет, с предварительным диагнозом — скиофобия.

— Так вы на психиатра учитесь?

— Вроде того…

— Но ведь вы сами себе поставили диагноз. Разве это не повлияет в дальнейшем на возможность работы по специальности и на продвижение по службе?

— Скиофобия — это просто боязнь теней, — объяснила женщина. — Что тут опасного? Клептоман, к примеру, или клаустрофобик куда опаснее и проблемней для общества, чем я. Но, в общем, вы правы. Поработав в диспансере, я решила, что вряд ли хочу работать в психологии на тех условиях финансирования и информационного доступа, которые может предоставить наше государство. И, вполне вероятно, поэтому сама себе и поставила такой диагноз. Это на подсознательном уровне, понимаете?

Отвечала женщина охотно, заметив малейший отблеск удивления в глазах допрашивающего, тут же подробно все объясняла, предупреждая вопросы и опережая своими ответами возникшие в ходе беседы неясности. Так что минут через двадцать сотрудник, ее допрашивающий, извинился, вышел и, жалуясь на головокружение, попросил его сменить. Объяснить свою просьбу толком не смог, говорил о странном чувстве, будто женщина знает наперед, что он спросит.

Тогда куратор пошел на разговор сам.

Женщина и ему отвечала охотно: сразу же подробно объяснила, где именно в данный момент, по ее предположению, может находиться объект… “извините, гражданин Иероним Глистин, 31 год, проживающий…”.