— Коллекционируете моменты боли? Любите, чтобы вам делали больно?

— Я коллекционирую все физиологические реакции моего тела.

— А-а-а… Тогда дайте мне пальчик, Роня…

— Прикажете вмешаться? — не выдержал напряжения молодой член группы наблюдателей.

— Отставить, — тут же отозвался куратор. — Продолжить прослушивание объекта.

— Что я теперь должен делать? — шепотом спросил объект 57.

Шуршание бумаги.

— Вот здесь, пожалуйста, распишитесь. Напишите свое имя. Выдавите немного крови и пальцем напишите имя.

— Так и написать? Полное имя?

— Конечно, полное — Иероним.

Отчетливо слышно сопение — вероятно, объект 57 положил листок бумаги (или что там такое он должен был украсить своей кровью) на стол прямо над прослушкой, закрепленной снизу.

— Спасибо, Роня, — проникновенно поблагодарила женщина.

— Получилось не очень хорошо. На последних двух буквах кровь кончилась. Почти не видно.

— Это ничего. Спасибо.

— А что это за цифра тут? Тридцать шесть, что это значит?

— Это ваш номер.

— Мне больше нравится цифра одиннадцать.

— Под номером одиннадцать у меня другое имя написано.

— А-а-а… Тогда ладно. Что делать с пальцем? Кровь течет.

— Оближите его.

— Что?

— Пробовали когда-нибудь кровь на вкус? Вот и попробуйте.

— Мне в детстве один раз нос разбили, я помню вкус крови.

— Не хотите облизывать, не надо.

— Мне кажется, стоит смазать йодом. Чтобы не занести инфекцию.

И тогда женщина ласково так проговорила:

— Роня, вы сказали, что сегодня последний день вашей жизни, а сами беспокоитесь об инфекции!

Этим вопросом она, вероятно, нарушила какую-то логическую цепочку в голове объекта 57, потому что минут пять было тихо — еле слышное шуршание и осторожные вздохи женщины почти не нарушали этой тишины, придавая ей особую интимность.